Владислав Крапивин. Оруженосец Кашка
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Оруженосец Кашка
 
Повесть

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Глава шестая

Ночью во сне Кашка сбросил одеяло. А утром из росистой травы скользнул в палатку холод и разбудил оруженосца.
Вздрагивая, Кашка натянул одеяло до носа и стал смотреть на парусиновый потолок. Солнце светило сквозь кусты и отпечатало на палатке запутанный узор ветвей и листьев. Потом на ветке появилась озорная тень воробья. Покачалась и улетела. Это было совсем как кино.
Кашка полежал, согреваясь, откинул одеяло до плеч и повернулся к Володе.
Володя крепко спал, разбросав худые коричневые руки. Кашка подполз на коленках и наклонился над своим командиром.
Сейчас командир не казался таким взрослым и суровым. У него тихо вздрагивали ресницы, а припухшие губы чуть приоткрылись, и лицо было немножко жалобным.
"Он хороший, только он вчера рассердился", — решил Кашка. Но тут его взгляд упал на стрелы. Оперенные хвосты стрел пучком торчали из-под Володиной подушки. Повыше перьев на фиолетовых древках краска была соскоблена, и дерево желтело неровными полосками. Кашка поежился и торопливо отполз к своей постели. Все вспомнилось...
Но ведь Володя не прогнал его все-таки. Он даже не ругался почти. И у костра остаться разрешил. У костра было так хорошо... Да, а что случилось потом? Кашка помнил только танцующий огонь и горящие искры в небе...
Он посмотрел на свою одежду, аккуратно сложенную рядом с подушкой. Никогда он так ее не складывал...
Володя зашевелился, повернулся на бок, сунув ладонь под щеку, и улыбнулся, не открывая глаз.
Кашка тоже улыбнулся и выбрался из палатки.
Роса уже высохла, но было еще прохладно. Кашка затанцевал и задергал плечами, однако за одеждой не вернулся, побоялся разбудить Володю.
Большой рисунок (36 Кб)
Рыцарский стан мирно спал под утренним солнцем. Чтобы согреться, Кашка пробежался по кругу. У входа в палаточный городок, привалившись друг к другу, бессовестно дрыхли часовые.
Из центральной палатки вылез заспанный горнист Алешка Званцев в картонной мушкетерской шляпе и красной ситцевой мантии. На изнанке мантии были заметны следы меловых букв: "ДОБ... ПОЖ..." Алешка сердито глянул на малька-оруженосца, расставил босые ноги и хрипло затрубил.
Часовые ошалело вскочили и вытянулись.
Начинался турнирный день.
 
 
Сначала слышалось повизгивание блоков, потом из-за кустов появлялся олень. Он пересекал поляну и через несколько секунд скрывался в чаще.
Красный фанерный олень... Он скользил по проволоке ровно и не так уж быстро. Попасть было нетрудно. Однако с первого выстрела Володе не повезло.
Нет, он не промахнулся. Фиолетовая стрела красиво ударила в длинную оленью шею. Она пробила фанеру насквозь и осталась торчать, покачиваясь вместе с оленем. Выглядело это великолепно, и над кустами вознесся восторженный рев болельщиков. Но Володя-то знал цену этому выстрелу!
Он целился не в шею! Глупо было бы рисковать ради красивого попадания. Володя хотел вогнать стрелу прямо в корпус, но она скользнула выше и лишь случайно воткнулась в тонкую шею оленя. Это было все равно что промах. По крайней мере для Володи. Уверенность ушла от него, и, взяв из рук оруженосца вторую стрелу, Володя уже не знал, попадет ли она в цель.
Обидно! Если бы это случилось раньше, когда еще стреляли по круглым мишеням, Володя бы и не переживал. Ну, проиграл и проиграл. Победа казалось тогда еще далекой и недоступной. Райка успела выпустить одиннадцать стрел и выбила восемьдесят шесть очков. А Юрка Земцов, совсем неожиданно, восемьдесят пять. Догнать их казалось невозможным. Но Володя потом догнал. За счет скорости. Он шел очко в очко с хладнокровной, не знающей промаха Райкой. И поэтому волновался. Если бы отставал — наплевать. Если бы обогнал — значит, и переживать нечего. Но сейчас все решал олень, решали последние выстрелы. И тут дрогнула рука.
Вторая стрела вообще не задела оленя. Зрители растерянно запереговаривались.
"Мазила косорукий. Мусорщик, а не стрелок", — обессиленно обругал себя Володя.
Ему не нужны были почести победителя. По крайней мере сейчас он чувствовал, что не нужны. Обидно было другое: проиграть в последний момент, проиграть из-за того, что стали противно вздрагивать локти и пропала точность, словно лук стал чужим, а расстояние до мишени неизвестным.
"Псих", — сказал он себе, но это не помогло.
 Володя потянулся за третьей стрелой и увидел глаза Кашки.
 
 
Кашка нес свою службу исправно и неутомимо. Помогал менять мишени, ловко подавал на растопыренных пальцах стрелы, а когда кончалась очередная стрельба, не дрогнув, бросался собирать их в зарослях шиповника и крапивы. Он машинально расчесывал изжаленные ноги, машинально жевал принесенные из столовой бутерброды и не слышал ничего, кроме упругих щелчков спущенной тетивы, шороха стрел, ударов жестяных наконечников о мишени да еще шелеста травы, если стрела пролетала мимо цели.
И только одного хотел Кашка в тот день: чтобы как можно меньше Володиных стрел шелестело в траве.
Когда в руках у Володи растягивался длинный тонкий лук, в Кашке тоже что-то натягивалось и дрожало. А когда щелкала тетива, Кашка вздрагивал, и сердце у него срывалось. И в тот короткий миг, пока стрела летела к цели, он много раз успевал повторить про себя: "Попади! Ну попади же! Попади обязательно!" И когда стрела вдруг не слушалась, Кашка смотрел на Володю растерянно и удивленно: "Почему она так?"
 
 
Но Володя не видел лица оруженосца. Весь день он видел только его маленькие растопыренные пальцы с фиолетовыми стрелами. Пальцы, которые в нужную секунду подносили стрелу. Ничего другого и не было нужно Володе.
 
 
А Кашке было нужно многое, только он сам не догадывался об этом. Ему нужно было, чтобы Володя хоть мельком взглянул на него и вполголоса сказал: "Молодец, Кашка". Или, может быть, взял бы его за плечо и шепотом спросил: "Не устал?" И тогда бы Кашка отчаянно замотал головой и, крикнув: "Не... Нисколечко!", еще быстрее ринулся бы в колючие джунгли за стрелой, случайно пролетевшей мимо цели.
Но Кашка не догадывался, что ему этого хочется. Это желание было где-то позади другого, самого главного, которое называлось "Володина победа". И Кашка был уверен, что, когда Володя станет чемпионом, он обязательно скажет: "Мы с тобой молодцы, верно?" Скажет негромко, чтобы слышали только они двое. Так почему-то казалось Кашке.
"Попади! Ну попади же! Попади обязательно!"
Каждую стрелу он провожал этим заклятием. И губы у него шевелились. Но вслух Кашка не сказал ни слова. Разве можно говорить под руку!
Он видел, что дела у Володи идут неплохо, и знал, что победу решит олень. Он, кажется, один из всех, кроме Володи, почувствовал неладное, когда стрела вонзилась оленю в шею.
Когда вторая стрела, не задев оленя, ушла в заросли, Кашка впервые с досадой подумал: "Не могли уж расчистить место как следует. Царапайся опять..." Но эта посторонняя мысль скользнула, не оставив следа. И вместо нее пришла тяжелая, ноющая тревога.
"Что же ты делаешь!" — думал Кашка, с отчаянием глядя на Володю.
А Володя смотрел вслед улетевшей стреле, и руки у него были опущены. Лук, зажатый в левом кулаке, висел, как коромысло.
Завизжали блоки, и олень задом наперед проехал на старт. Володя тряхнул плечами и повернулся, чтобы взять третью стрелу.
 
 
Вот тогда он и увидел глаза оруженосца.
"Володя, не надо! Не стреляй мимо! — умоляли они. — Целься как следует. Ну пожалуйста! Ты же можешь, Володя!"
"Ну, чем тебе помочь?" — спрашивали Кашкины глаза.
"Ох и умотался ты, бедняга", — неожиданно с жалостью подумал Володя. Впервые за сегодняшний день он как следует разглядел Кашку. На щеке оруженосца от уха до подбородка алела свежая царапина. Волосы растрепались, рубашка у ворота порвалась, одна лямка была оторвана и обмотана вокруг пояса, а штаны сбились на сторону, так что боковая застежка оказалась где-то на животе. И ноги в ссадинах, синяках и белых полосах расчесов.
"Досталось тебе, Кашка, верно?"
Но Кашка молча просил об одном: "Целься как следует. Попади, попади в оленя!"
"Попробую", — глазами ответил Володя.
Опять визгливо запели в кустах блоки: олень пошел пересекать лужайку.
"Не было ничего, — сказал себе Володя. — Не было тех двух стрел. Все сначала".
В самом деле, что случилось? Или лук ему дали другой, или мишень сделалась крохотной, или он вдруг сразу разучился стрелять? Ерунда какая!
Олень был уже на виду. Володя аккуратно вставил тетиву в прорезь стрелы и выстрелил навскидку. Он был уверен, что стрела воткнется точно в середину фанерного туловища, чуть пониже круглого сучка, который проглядывал сквозь краску.
Стрела ударила выше сучка, но это уже не расстроило и не обескуражило Володю.
Большой рисунок (46 Кб)
Остальные семь стрел он выпустил спокойно, как на тренировке. И каждый раз олень уносил стрелу с собой. Только одна, последняя, улетела в кусты. Она прошла выше цели и отбила отросток оленьего рога. И хотя живому оленю такой выстрел не принес бы особого вреда, здесь, на турнире, это попадание все равно засчитывалось.
Юрка Земцов смазал по оленю четыре раза, и все теперь зависело от того, как станет стрелять Райка. Володя был уверен, что она ни одну стрелу не истратит зря. Значит, он проиграл. Мысль эта стала прочной, и Володя следил за Райкой без напрасного волнения.
Райка стреляла с красивой небрежностью. Она не растягивала лук до конца и бросала стрелы с "навесом", по дуге. Они ударяли не сильно, даже не всегда втыкались, но каждый выстрел был очень точным.
Все делалось быстро и одинаково: визг блоков, щелчок тетивы, удар наконечника о фанеру — короткий такой, негромкий стук.
И Володя вздрогнул, как бы очнулся, когда после девятого выстрела не услышал этого стука.
"Что это? Мимо?"
Да, мимо...
 
 
Кашка сидел рядом с Володей, и на лице его было страдание! Он желал Райке всяческих бед и неудач. Чтобы лопнула тетива! Чтобы поскользнулась нога! Чтобы жгучая оса села ей во время выстрела на локоть!
Он не повторял теперь никаких заклятий, только отчаянными глазами провожал каждую стрелу. Словно мог взглядом отвести ее от мишени.
Он еще надеялся на чудо.
И когда наконец стрела свистнула мимо оленя, он привстал с травы и с тревожной радостью подался вперед. Чудо случилось! Вернее, полчуда. Все решала теперь последняя стрела.
А Райке словно было безразлично. Словно и не было промаха. Со спокойным лицом прицелилась она в последний раз...
Стало тихо.
Кашка отвернулся. Не мог он на это смотреть. Хоть бы уж скорей стреляла!
По длинной упругой травинке ползла божья коровка. Не красная, а желтая, будто капля меда с маковыми зернышками.
Кашка сложил пальцы для щелчка. "Если улетит — Райка промажет. Если свалится — Райка попадет", — загадал он. И щелкнул по травинке. Притворившись неживой, божья коровка, словно твердое семечко, свалилась на лист подорожника.
Щелк — сорвалась тетива. И Кашка зажмурился, готовый услышать противный стук стрелы о мишень.
Не было стука...
 
 
Гвалт болельщиков оглушил Кашку.
Вскочив, Кашка ликующими глазами смотрел на Володю. Но тот продолжал сидеть. Он сидел, и, кажется, не было на его лице радости.
Медленно подошла Райка.
— Ну, поздравляю, — сказала она. — Ох, устала я, даже голова болит.
— Разве не будем перестреливать? — недоуменно спросил Володя.
— Зачем? У тебя же девять очков. А у меня восемь...
— Ах да, — сказал Володя, морща лоб. И вдруг засмеялся: — Знаешь, Райка, я забыл, что в первый раз тоже попал. Это случайно вышло, и я все время думал, что смазал...
Райка кивнула и отошла.
Подбегали ребята.
И тогда наконец Володя сделал то, что должен был сделать. Он сказал Кашке:
— А мы с тобой все-таки молодцы...
Кашка просиял.
 
 
Позже, когда уже утих шум поздравлений и все начали расходиться, Володя пошел к Райкиной палатке. Непонятное ощущение вины перед Райкой не давало покоя. Словно одно очко досталось ему обманом. Он понимал, что это ерунда, но беспокойство не проходило. И чтобы прогнать его, он должен был найти сейчас Райку, поговорить с ней просто так, о разных пустяках и увидеть, что у нее нет ни обиды, ни подозрения.
Но в палатке Райки не оказалось. Ее оруженосец — Светка — сидела с надутым лицом и взглянула на Володю косо. Ни о чем спрашивать ее он не стал.
Он увидел Райку сам, когда обогнул палатку и направился к лагерю. Райка стояла, прислонившись лбом к сосне, и плечи ее вздрагивали.
Володя подошел и неловко тронул ее за локоть. Райка обернулась, и он отступил одновременно с досадой и облегчением.
Она не плакала, а смеялась.
На лбу ее темнели пятнышки смолы...
 
 
Призовой пирог Володя и Кашка едва попробовали: желающих угоститься набралась целая толпа.
Грамота, которую вручили Кашке, была очень красивая. Он долго рассматривал ее, когда остался один. Потом свернул в трубку и перевязал ниткой, которую выдернул из подола рубашки. Сбегал в лагерь и спрятал грамоту в тумбочке.
После этого вернулся Кашка к палаткам.
Палатки уже убирали, и Володи здесь не было.
Неужели все кончилось? Неужели праздник угас?
Нет, не все. Вечером был еще костер. И Кашка сидел совсем рядом с Володей. Сидел молча и смотрел на огонь. Лишь один раз спросил:
— Во-лодя... А еще будет турнир?
— Едва ли, — сказал Володя. — Слушай, ты не видел Юрку Земцова?
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog