Владислав Крапивин. Выстрел с монитора
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Выстрел с монитора
 
Повесть из цикла "В глубине Великого Кристалла"

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Мыс Город

 
В конце короткого коридора была буфетная дверь. За дверью оказались три липких столика (за ними никого не было) и прилавок с хмурой полной теткой в кокетливой кружевной наколке.
Мальчик взял у буфетчицы две котлеты и стакан теплого чая. Разменял хрустящую трешку — свой дорожный запас. Буфетчица сказала, что рублей нет, и дала сдачу одинаковыми монетками по пятнадцать копеек.
Гарнир из вареных макарон отдавал тухлым, но котлеты все же пахли котлетами, и мальчик сжевал их, помазав горчицей. Проглотил чай. К тарелке с хлебом нахально шел крупный рыжий таракан. Мальчик повернул к нему, словно зеркальце, прямую ладонь. Таракан попятился, встал на задние лапы, ощетинил усы, кинулся на край стола и спрыгнул.
— То-то же, — сказал мальчик. И ушел на корму.
Здесь, под косо подвешенной лодкой, расположился небольшой студенческий табор. Кто-то спал, привалившись к рюкзаку, кто-то тихо разговаривал и смеялся. Похожий на цыгана парень сидел на стопке рыжих спасательных жилетов и трогал струны гитары. Мальчик встал у перил с проволочной сеткой, поразглядывал стройотрядов цев и стал смотреть на реку.
Небо совсем очистилось. Солнце уже пряталось за кромку леса на высоком берегу и лишь изредка стреляло красноватыми лучами из-за верхушек елей. Другой берег, низкий, луговой, был покрыт оранжевым светом. На нем хорошо видны были деревни с почерневшими рублеными избами и деревянными церквушка ми, которые еще не разобрали и не свезли в заповедники.
Потом выплыло из-за поворота село. Уже не с одной, а с несколькими церквами. Главная была каменная, белая и ярко светилась под наклонными лучами. Золотисто-зеленый берег, желтый плес, темные и светлые колокольни, купола, маковки...
— Ну, прямо Углич, что на Волге, — сказал кто-то среди студентов.
— А и так почти Углич — Уголичи-Северские. Давний оплот здешних староверов. Даже цари ничего не могли поделать...
— Этакая Русь рядом с Западом...
— История, чего ж тут...
Девушка в синей аэрофлотовской пилотке подняла от рюкзака голову и спросила гитариста:
— Миша, а ты песню про Углич помнишь?
Тот прихлопнул струны.
— Ту, что Димка Ярцев сочинил? А как же. Мы ее и там... помнили. Правда, командиры косились, не в жилу, мол. Но все равно...
— Эх, Димка, Димка... — сказали за грудой рюкзаков. — Главное, перед самым дембелем...
Гитарист переливчато перебрал струны, откинул волосы, посмотрел на Уголичи-Северские... Голос у него оказался высокий, почти как у девушки.
 
Раскалил закат на небе угли
И с размаха на реку обрушил.
И глядится в воду древний Углич
С темно-красной церковью-игрушкой...
 
Парни и девушки начали подвигаться к певцу, окружили. Мальчик его уже не видел. Но голос звенел.
 
...А игра была — не на свирели,
У крыльца толпой бояре стали.
"Покажи, царевич, ожерелье..."
И по горлу — с маху острой сталью...
 
Вот и все. Легенда или сказка...
От заката взгляды поднимите:
Виден в небе храм в багровой краске —
Жил да был на свете мальчик Митя...
 
Мальчик вспрыгнул на планшир, ухватился за трубчатую стойку фонаря. За головами и спинами опять увидел гитариста. Тот наклонился над струнами, голос у него как бы потемнел:
 
Жил да был... Над Волгою затишье.
Не спеша звезда в закат упала...
 
И вдруг с плачущим, чисто цыганским вскриком, со взмахом отброшенных волос:
 
...А за что во все века мальчишек —
Топорами, пулями, напалмом?!
 
Мальчик вздрогнул и соскочил на палубу. И услышал уже из-за голов:
 
Тонкий крест стоит под облаками,
Высоко стоит над светом белым.
Словно сам Господь развел руками,
Говоря: а что я мог поделать?
 
Тихо стало, и в плеске забортной воды, в бледнеющем оранжевом свете Уголичи-Северские медленно проплывали мимо "Кобурга", который к этой пристани почему-то не причаливал...
Большой рисунок (10 Кб)
Мальчик постоял еще на корме. Песен больше не было. Да и слушать другие после этой, про Углич, не хотелось. Он ушел на середину парохода, сел на скамейку из крашеных реек, у стенки с каютными окнами. Здесь палуба была совсем узкая — от скамьи до бортового поручня не больше метра.
Прошел пассажирский помощник капитана. Мальчик подтянул ноги, поставил пятки на скамью. Помощник сказал равнодушно:
— Один, значит, едешь? Гляди не балуйся.
Мальчик обнял колени, ткнулся в них подбородком.
За высоким кожухом вертелось и расталкивало воду гребное колесо. Сквозь этот шум слышен был миролюбивый звон комаров.
Вверху на мостике сказали:
— Иван, флаг сыми, видишь, солнце ушло.
Оранжевый свет угас, небо стало зеленоватым. Мальчик знал, что потемнеет оно не скоро. Время белых ночей давно кончилось, но до осеннего равноденствия было еще далеко, и над здешним речным и лесным краем подолгу стояли белесые сумерки.
Появился на палубе Пассажир. Присел на край скамьи. Помолчал. Сказал неловко, но бодро:
— Да, голубчик, ты меня прямо воскресил.
— Вот и хорошо, — вздохнул мальчик. Не обернулся, смотрел, как наплывает высокий и почти черный мыс.
Это был крутой полукруглый холм. Лесистый, сумрачный. С обрывистым выступом над водой. Выступ напоминал забрало рыцарского, колючим гребешком украшенного шлема. Кромка "забрала" была без леса — ломаный гранитный край с редкими деревцами. От него до воды — метров сто, наверно.
И вот эта махина двигалась на пароход. Видимо, фарватер проходил недалеко от обрыва. Там ярко горела красная капля бакена, отражалась дрожащей стрункой.
Пассажир спросил:
— Спать не собираешься?
— Рано еще. Да и днем выспался.
— Это верно. Я тоже подремал... Все как и должно быть.
— Что "должно быть"? — отозвался мальчик. Без особого, впрочем, любопытства.
— Это я так... Извини, я хочу спросить... Допускаю, что выгляжу назойливым, но все-таки... Мне кажется, что тебя что-то беспокоит. Грызет, как иногда выражаются... Не могу ли я помочь?
Мальчик не удивился. Сказал, все так же глядя на мыс:
— Но меня ничего не грызет... Думаете, будто я боюсь, что дома попадет? Ничуть.
— Нет, я не про это... А может быть, тебе просто зябко? Возьми мою куртку.
— Не... мне тепло. Если надо, у меня безрукавка в сумке есть... Из козьей шерсти, домашняя вязка.
— А, это хорошо... Мама, наверно, вязала?
— Нет, не мама... Смотрите, там кто-то стоит!
Мыс придвинулся почти вплотную, обрыв нависал над пароходом. Кромка "рыцарского забрала" открыла за собой лесистую вершину холма. Черный неровный край рисовался на светлом небе, над ним висела голубая несмелая звездочка. А левее звездочки виден был неподвижный силуэт. Маленькая тонкая фигурка со склоненной головой и опущенными руками.
Конечно, ничего особенного в этом не было. Мало ли туристов на здешних берегах. Какой-нибудь пацаненок улизнул из палатки и глядит с высоты на окрестности...
Но беспричинная тревога толкнула мальчика — так же, как во время песни об Угличе. Он крепче обхватил колени и прижался теменем к дрожащей стенке каютной рубки.
— Стоит... — с непонятной интонацией отозвался Пассажир. Он тоже смотрел, запрокинув лицо. — Стоит. Да...
Звездочка прошла за плечами мальчишки на обрыве. Силуэт шевельнулся. В это время заскрипели доски расшатанной палубы. С носа шла, переваливаясь, буфетчица. Пассажир подвинул ноги под скамью, а сам все смотрел вверх. Буфетчица прошла, и от ее передника пахло макаронным гарниром. Мальчик придержал дыхание. В эту секунду на досках звякнуло. Денежка! Светлое небо отразилось в белом кружочке. Пассажир быстро повернулся к мальчику. Тот сбросил со скамейки ноги, нагнулся.
Однако проворнее всех оказалась буфетчица. Неожиданно легко обернулась, присела, накрыла монетку ладонью.
— Это моя!
— Почему вы решили, что ваша? — с непонятной злостью сказал Пассажир.
— А чья еще? — Буфетчица сжала находку в кулаке, встала. — Карман-то дырявый на фартуке, всю мелочь растрясла. Ох ты, пропади оно все пропадом... — И пошла прочь походкой вороватой утки.
— Вот ведь с... сытая жадюга, — с болезненной досадой произнес Пассажир.
Мальчик отвернулся. Всегда неловко, если в симпатичном человеке открывает ся неприятная черта. Пассажир, кажется, смутился. Закашлял.
— Наверно, она правда из кармана денежку выронила, — сказал мальчик.
— Да нет. Это не ее... — вздохнул Пассажир.
— Ваша?
— Да нет... — Он опять сумрачно вздохнул. — Скорее твоя...
— А! Может быть... — Мальчик встал, подергал шорты, в кармане забрякало . — Я сегодня три рубля разменял, сплошь пятнадчиками. Наверно, один выскочил. Ладно, не разорюсь!
— В буфете разменял? — поинтересовал ся Пассажир.
— Ага.
— А завтра туда пойдешь?
— Не... Там противно. Как-нибудь дотерплю, утром моя пристань. А оттуда до дома полчаса на автобусе.
— Утром ты едва ли доберешься, — ворчливо сказал Пассажир. — Машина еле дышит, я в этом деле понимаю... Боюсь, что ночью мы застрянем с ремонтом.
— Это плохо, — обеспокоенно сказал мальчик.
— Так что без буфета нам, голубчик, не обойтись.
— Но котлеты я больше есть не буду. От них до сих пор в желудке тошно. Лучше уж вафли с чаем.
— Это не важно, — тихо сказал Пассажир. — Главное, чтобы все вернулось на круги своя...
— Что?! Пароход в Лисьи Норы вернется?
— Да нет, это я о своем... Не обращай внимания.
Мальчик послушал, как работает машина. Не уловил в ее ритме сбоев, решил, что опасения напрасны, и опять устроился с ногами на скамейке, посмотрел вверх.
Большой рисунок (52 Кб)
Темная фигурка по-прежнему рисовалась на зеленоватом небе. Неподвижная... И вновь мальчик ощутил беспокойство. Словно тому, кто стоял на обрыве, что-то грозило.
Мыс уже отходил назад. Край обрыва менял очертания. Квадратный зубец сближался с силуэтом, грозя через полминуты закрыть его. Звездочка была теперь далеко в стороне.
Мальчику хотелось, чтобы стоявший на кромке ушел оттуда раньше, чем скала скроет его из виду. Но тот не шевелился.
— Стоит и стоит... — прошептал мальчик.
— Стоит, — неожиданно громко отозвался Пассажир. — Куда же ему деваться...
— Почему "куда деваться"?
— Это же бронза. Скульптура.
— Да?! — удивленно и с облегчением сказал мальчик.
— Многим кажется, что просто человек на обрыве...
— Мне даже показалось, что он шевелился. Будто рукой махнул... Перед тем как тут эта пошла, из буфета.
— Издалека да в сумерках что не почудится...
Темный выступ на обрыве наконец плавно закрыл скульптуру.
— А я-то думал... — сказал мальчик. — Будто мальчишка там.
— Ну, так и есть. Бронзовый мальчик, ростом с тебя.
— Значит, там парк? Или пионерский лагерь?
— Нет, место глухое. Но раньше был город...
— Как это... был? А куда девался?
— Обезлюдел понемногу, разрушился. Остатки война сровняла... А памятник вот сохранился.
— Памятник?
— Да, памятник мальчику. Жителю этого города... Кстати, место до сих пор так и называется — мыс Город. Только об этом не все знают... Ты ведь не знал, верно? — Вопрос прозвучал странно, с вкрадчивой интонацией.
— Я не знал, — насупился мальчик. — Я первый раз тут плыву. В Лисьи Норы я на поезде ехал... И вообще мы в этих краях недавно, а раньше в Тюмени жили...
— Про город на мысу и местные-то жители почти не помнят.
— Значит, он древний?
— Отнюдь...
— Тогда почему не помнят?
— Слишком заняты собственными делами.
— А этот памятник... то есть мальчик, он кто? Герой?
— Герой? Возможно... в какие-то моменты. Чтобы судить об этом, надо знать его историю.
— А вы знаете?
— Мне ли не знать, — сухо отозвался Пассажир. И наступило молчание. У Пассажира — непонятное, у мальчика — слегка обиженное. Мальчику казалось, что он имеет право услышать подробности. Но расспрашивать он не стал.
Пассажир наконец сказал:
— У ревизоров "Плодоовощторга" тоже бывают странности... Я долго собирал в этих местах разные истории. И подлинные случаи, и легенды... И одна из них как раз об этом городе.
— Легенда?
— История, голубчик... Подлинная, хотя и малоизвестная... Я по канцелярской привычке все, что узнавал, записывал в тетрадки. Написал и про этот город... Упаси Господи, я никогда не метил в литераторы, писал для себя, просто чтобы не забыть... Но... — В голосе Пассажира скользнула неожиданная самоуверенно-ребячливая нотка. — На сей раз получилось, по-моему, что-то вроде повести. Возможно, не хуже других...
— А он что, погиб? Тот, кто на памятнике...
— Н-нет... Почему ты решил?
Мальчик вздохнул:
— Я не решил. Просто я не люблю историй с плохим концом.
Пассажир, кажется, улыбнулся в сумраке:
— А ты думаешь, я собрался тебе рассказывать?
Тогда улыбнулся и мальчик:
— Мне так показалось.
— Видишь ли... Я твой должник. Ты меня от хвори спас. А теперь вот сидишь и, кажется, скучаешь. И я подумал, что, если смогу развлечь тебя... Если, конечно, тебе любопытно...
— Ага, — сказал мальчик.
— Только пойдем в каюту, дружок. Зябко здесь все-таки, а история не короткая...
Большой рисунок (10 Кб)
 
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog