Владислав Крапивин. Трое с площади Карронад
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Трое с площади Карронад
 
Повесть

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Письмо

 
Рано утром Славка и Тим приехали на Черную Речку. Надо было заделать швертовый колодец и перегнать яхту на базу. Но они опоздали. С "Маугли" уже возился Игорь Борисович. Он снял мачту и теперь отцеплял от гика парус. У берега стояла моторка.
Игорь Борисович не удивился, когда виноватые Тим и Славка возникли перед ним. Он посмотрел исподлобья и грустно сказал:
— Чтобы я вас больше не видел. Ни на базе, ни в округе радиусом в милю.
Что же, они этого ожидали. Тим печально позвенел цепью, которую притащил с собой. Славка покачал тяжелой авоськой: в ней лежала банка с суриком и коробки с зубным порошком для шпаклевки.
Оба не двинулись с места.
Игорь Борисович снова коротко глянул на них.
— Есть вопросы?
— Есть, — хмуро произнес Тим.— Славку-то за что? Это я один все сделал.
— Семибратов — капитан. Если у капитана матросы творят что вздумают, он виноват больше всех. Гуляйте.
— Понял? — сердитым шепотом сказал Славка Тиму. Тим смешной, честное слово. Неужели Славка останется, если Тимселя попрут из секции!
Он протянул банку.
— Краску возьмите...
— Зачем?
— Мы для ремонта принесли.
Игорь Борисович перестал возиться с парусом. Выпрямился и посмотрел на них внимательнее.
— Ах, для ремонта... Это мысль. Поехали на базу. Сперва почините колодец, а потом уж отправляйтесь на все четыре стороны. Так, по-моему, будет справедливо... Или нет?
— Справедливо, — сказал Тим.
Они молча стащили "кадет" на воду. Молча погрузили мачту и парус. Игорь Борисович укрепил буксирный конец. Кивком показал, чтобы лезли в катер.
Славка что-то вспомнил:
— Подождите!
Он бросился к станции, перебежал линию и нырнул в кусты. Вернулся минуты через три. Протянул Тиму два ключа на блестящем колечке.
— Вот это да! — сказал Тим. — Как ты нашел?
— Я еще тогда заметил, как они летят. Запомнил траекторию... Ты их в самые колючки закинул. Нарочно, что ли?
Они посмеялись. Хорошо им было, хотя и грустно. Грустно, что выгонят из секции, и хорошо, потому что они вдвоем. Это самое главное. Это уж никто не отнимет.
И утро было хорошее. Ясное такое и горячее. Синяя вода сверкала, и маленькие желтые цветы сияли среди берегового мусора и чахлой травы. Они качались от теплого ветра. А громадные крейсера в солнечном мареве казались глыбами сизых скал...
— Долго будем стоять? — спросил Игорь Борисович. Они прыгнули в катер, затарахтел мотор. Неуправляемый "Маугли" заскакал на буксире.
Все молчали. Наконец посреди бухты Игорь Борисович заметил:
— Могли бы и рассказать, что у вас случилось...
— Мы хотели, — сказал Тим, — а вы сразу: "Гуляйте!" Даже не спросили...
— Ах какие мы самолюбивые!.. А меня вы о чем-нибудь спросили? Как, например, меня подняли с постели до рассвета и какую я получил нахлобучку?
Славка и Тим растерянно посмотрели друг на друга. О нахлобучке, которую получил начальник базы, они не думали. А ведь получил. Из-за них. Что тут ответишь? А Игорь Борисович больше ничего не говорил и не спрашивал.
"Маугли" через разбитый колодец постепенно набирал воду. Но он немного набрал. Очень скоро они ошвартовались у базы...
С ремонтом провозились до полудня. Когда вгоняли в швертовый колодец последний шуруп, рядом появилась Настя. Шумно и сердито вздохнула, потом громко поинтересовалась:
— Может, расскажете, что натворили?
Тим вопросительно посмотрел на Славку. Славка сказал:
— Пожалуйста...
И, работая отверткой, он поведал о ночной погоне Тима.
— А что делать, если человека увозят? — насупленно спросил Тим.
— Почему же не увезли?
— Он же догнал! — сказал Славка.
— Ну и что?
Славка засмеялся:
— Я же говорю: цепь. В три обмотки к столбу — и на замок!
— Трепачи. Я с вами серьезно, а вы...
Славка встал и задрал к подбородку рубашку.
— А это не серьезно?
На животе и на ребрах у него были коричневые ссадины.
Настя поморгала. Повернулась и, прогибая доски на пирсе, пошла к домику.
Славка с размаху воткнул в доски отвертку.
— Все... Прощай, "Маугли". Хорошо мы с тобой жили...
Тим тоже сказал:
— Не скучай о нас, "Маугли". И не сердись...
Они погладили у "кадета" облупленный форшпигель и пошли в дом.
Игорь Борисович сидел за столом с неприступным видом. Что-то писал. Насти не было.
— Все готово, — сказал Тим.— Можно взять немного олифы, краску оттереть?
У него руки, ноги и подбородок были в сурике от шпаклевки. Славка тоже изрядно перемазался.
— Олифу еще на вас изводить... — сказал Игорь Борисович Тиму. — Особенно на тебя... Все равно пятнистый.
— Очень остроумно, — сказал Славка.
— А мне сейчас не до остроумия. Объяснительную пишу портовому начальству. По вашей милости. Возьмите олифу в кладовке... и сгиньте вы наконец!.. За нарушение портового режима и судоводительских прав имеете месяц без выхода на воду. Есть вопросы?
Тим посмотрел на Славку, Славка на Тима. Поползла у Славки улыбка — не удержаться. У Тима засияли веснушки.
— Нечего тут ослепительно улыбаться, — проворчал Игорь Борисович. — Гнать бы вас вместе с толстой заступницей...
Из-за фанерной перегородки вырвался негодующий Настин баритон:
— Я попросила бы выбирать выражения, товарищ начальник базы!
Тим радостно спросил:
— А можно просто так пока приходить? Заниматься на берегу?
— Не раньше чем через две недели. Пока не приду в себя, вам лучше не соваться.
Тим сдвинул пятки и опустил руки. Тим сказал:
— Есть появиться на базе через две недели.
Славка, глядя на него, одернул рубашку и тоже сказал тихонько:
— Есть...
 
 
Олифы оказалось на донышке: хватило только, чтобы отмыть ладони да Тимкин подбородок.
— Ладно, дома отскребемся, — сказал Тим.— Только сначала пойдем выручим Артёмку.
Оказалось, что Славка не помнит дорогу. Он запутался среди заросших улочек, тропинок, изгородей и пустырей.
Тим веселился:
— Всякие траектории запоминаешь, а улицу забыл! Ты как профессор, да?
Но Славке было не до веселья.
— Скажут: "Чего вчера убежал?.."
— Торопился, вот и убежал. Решил, что Любка портфель возьмет.
— Может, она в самом деле взяла?
— Вот и узнаем.
Наконец они выбрались на улицу Морских пехотинцев и увидели проходную.
Молоденький часовой в сурово надвинутом на брови берете долго не мог их понять. Потом взялся за телефон.
— Товарищ капитан! Тут пацаны... перемазанные, с якорями и нашивками. Спрашивают с меня какой-то портфель и какого-то зайца... Никак нет... Так точно... Есть! — Он обернулся: — Подождите за дверью.
Славка и Тим вышли на улицу. Почти сразу вышел и часовой. Строго сказал:
— Портфель вам будет завтра.
— Почему? — удивился Славка.
— Так приказано передать. Все. Свободны.
— "Свободны"...— передразнил Славка, когда отошли.— Новобранец какой-то, а командует, как адмирал... Завтра опять в такую даль тащиться... Хоть бы объяснил, когда приходить!
— Да ладно. После уроков съездим, — утешил Тим.
— Зажилят они Артёмку, — мрачно сказал Славка. Он понимал, что не будут морские пехотинцы зажиливать чужого тряпичного зайца, но его грызла досада.
— Славка...
— Что?
— Славка, — сказал Тим, — все это пустяки...
И Славка понял: "Все это пустяки по сравнению с тем, что было вчера". И опять поднялась в нем радость: он здесь, он с Тимом! Навсегда!
А Тим вдруг встревожился:
— Слушай, я опять чего-то забоялся... Мама у тебя не передумает?
— Что ты! Она сама учебники мои расставила, одежду развесила. Ты же видел.
Тим улыбнулся, но как-то нерешительно:
— Ну смотри. А то цепь на базе осталась...
— Тим... А если бы вчера не оказалось цепи? Тогда что?
Очень серьезно Тим сказал:
— Все равно... Схватил бы тебя в охапку и утащил бы куда-нибудь. Или вцепился намертво...
К ним обоим словно придвинулась вчерашняя ночь. И чтобы прогнать ее. Славка торопливо предложил:
— Поехали к нам! Отмоемся как следует, у бабы Веры есть керосин.
Тим жалобно сказал, что не доедет, помрет с голоду.
— Пирожок бы купить...
— А деньги? — спросил Славка.
Тим сиротливо побрякал медяками:
— У меня только на катер. А у тебя?
Славка вывернул пустой правый карман. А левый, истертый ракушками, камешками, крабьими клешнями и другими береговыми находками, был дыряв. Славка пропустил сквозь него руку навылет. Растопыренная пятерня высунулась из короткой штанины. Славка торжественно показал её Тиму.
— Миллионер, — сказал Тим. — Рокфеллер.
— Кто Рокфеллер? — спросил Славка. Взял Тима в охапку и аккуратно уложил в траву у забора.
Тим извернулся. Они с хохотом покатились, молотя землю перемазанными суриком ногами, пугая маленьких серых ящериц... Прогоняя остатки тревоги.
Славка сел Тиму на грудь. Коленками прижал к земле его локти.
— Возмездие неизбежно, — заявил он. — Ты меня обругал два раза: профессором и миллионером. Было?
— Было, — покаялся Тим.
— За профессора — раз, — сказал Славка и хлопнул Тима указательным пальцем по переносице.
— Раз, — согласился Тим и зажмурил один глаз.
— За миллионера — два!
Тим зажмурил второй глаз и сказал:
— Людоед.
— За людоеда — три.
— Сдаюсь, — сказал Тим, который никогда никому не сдавался всерьез.
Славка поднял его. Тим пожаловался:
— Теперь я совсем инвалид.
— Не дойдешь — донесу, — пообещал Славка.
У самой пристани Тим вдруг остановился. Сунул руки в карманы. Задумчиво посмотрел на Славку.
— От судьбы не уйдешь, — сокрушенно сказал он.— Ключи я все-таки потерял.
 
 
Мама была спокойной и ласковой. Она не стала упрекать Славку и Тима, что долго болтались где-то. Сразу их накормила, а потом помогла оттереть краску. И сказала:
— Теперь от вас разит за версту, как от старых примусов. Пошли купаться, смоете керосин!
Славка и Тим заорали "ура!".
Купались на городском пляже. Мама развеселилась. Она была похожа на девчонку в красном купальнике. Она гонялась за Славкой и Тимом, брызгала их, и на плечах у нее горели солнечные зайчики.
Потом все трое, взявшись за руки, ныряли с бетонных ступеней.
И лишь когда наплавались и напрыгались, мама села в сторонке и снова сделалась слишком спокойной. Непонятно как-то смотрела на Славку.
Славка осторожно подошел.
— Мама, ты чего?
— Ничего, Славик. Я, кажется, тебе очень завидую.
— Почему?
— У меня никогда не было такого друга, как твой Тим... Это же надо придумать: цепь...
— Ты правда на него не сердишься?
— Я его люблю, — сказал мама. И вскочила: — Не пойти ли нам, товарищи, в кино? Двухсерийный фильм "Четыре мушкетера"! Говорят, глупость ужасная, но очень смешно!
...В общем, это был прекрасный день. И прекрасный вечер. И Славка уснул счастливый.
 
 
Утро тоже было замечательное. Безоблачное. Мама проводила Славку до школы. На крыльце он, не стесняясь, чмокнул маму в щеку. А что? Многих провожали, и многие так делали. Мама потрогала его кисточку на макушке и сказала:
— Ни пуха ни пера...
А когда перешла площадь, помахала Славке с лестничной площадки...
Когда кончился третий урок, за окнами потемнело, и ударил дождик. Но это был теплый летний дождик. Он весело звенел по стеклам, плескался в листьях и лупил каплями по асфальту.
На перемене в коридорах стали появляться мокрые взрослые. Это родители, бабушки и дедушки несли ребятам плащи и зонтики. Славку отыскал Наездник. Он держал под мышкой желтый полиэтиленовый сверток. Значит, о Диньке тоже позаботились.
— Слава, тебя внизу какая-то тетя спрашивает, плащ принесла!
Славка побежал на первый этаж. Он был уверен, что увидит маму. Но у раздевалки стояла баба Вера.
— Вот, Славушка... — Она протянула голубую прозрачную накидку. — А то намокнешь, простудишься...
— Да что ты, баба Вера... Зачем? Маленький я, что ли? Говоришь, ходить трудно, а сама...
Баба Вера смотрела нерешительно и куда-то мимо Славки. Шевелила губами.
— Устала, да? — неловко сказал Славка.
— Тут еще... вот. Письмо тебе, Славушка.
Он удивился. И сразу почему-то встревожился. Взял белый, без надписи, конверт. Рванул. Развернул клетчатый листок...
"Хороший мой, Кисточка моя, не обижайся и не сердись. Я ничего не сказала заранее, чтобы не было лишних слез. Ты уехать не смог, а я не могу остаться. Все так перепуталось в моей взрослой жизни... Я обязательно приеду, как только во всем разберусь и все решу. Может быть, скоро. Не грусти, ты уже большой. Я только вчера поняла, что ты уже большой и имеешь право выбирать сам... Слушайся бабу Веру, помогай ей. Она очень хорошая. Я скоро подробно напишу обо всем.
Передай привет Тиму.
Крепко-крепко обнимаю тебя и целую.
Мама".
"Странно, — подумал Славка. — Дождик идет. Динька стоит. Ребята бегают. Все как раньше..."
Мама уехала, все должно стать черным. А осталось прежним. И сам он, Славка... стоял и ничего не чувствовал. И тут он вспомнил: он читал где-то, что человек, получивший большую рану, не чувствует боли. В первую минуту не чувствует. А потом...
Но боль — что... Славка любую готов испытать, лишь бы не было этого письма. Однако письмо было. Славка зачем-то положил его на подоконник. Прочитал еще раз. Свернул, затолкал в конверт. Сунул конверт в левый карман, вспомнил, что там дыра, переложил в правый. Поковырял краску на подоконнике. Подоконник был гладкий, холодный и очень широкий. Наверно, в давние времена здесь на переменах сидели мальчишки в черных мундирчиках — морские юнкера — и лихорадочно учили такелажные узлы и названия частей рангоута... Надо же, какая чепуха лезет в голову... А Динька все стоит рядом... И баба Вера...
— Мама на каком поезде уехала? — тихо спросил Славка.
— На самолете, Славушка. Утром еще, как тебя проводила...
Самолет не догнать. А если и догонишь, то что дальше?
— Ладно, баба Вера, — сказал Славка.— Спасибо. Я пойду. Ты меня не теряй, я задержусь сегодня, потому что шесть уроков да еще собрание, я в школе пообедаю, ты не волнуйся, пойду я...
Он пошел, пошел по коридору, а накидка тащилась сзади и скребла жестким краем по паркету. И, словно убегая от шороха, Славка все ускорял шаги...
"Ну, тихо ты, — говорил он себе. — А ну, держись! Чего ж теперь? Не смей... Хоть еще полминуты..."
Через боковую дверь он выскочил во двор и бросился в закуток между гаражом и забором. И там под дождем он прижался лбом к мокрой стене. И рванулись слезы...
Большой рисунок (55 Кб)
Кто-то надел ему на плечи накидку. Кто? Динька... Надел и отошел. Потом Славка услышал гневный Динькин голос:
— Куда лезете? Нельзя сюда! Уходите!
Славка оглянулся. Наездник и несколько ребятишек из его класса шеренгой встали в проходе.
Славка глотнул. Еще глотнул, остановил слезы.
— Динь... — позвал он.
Динька повернулся. И его друзья разом повернулись, не сломав шеренги.
Они стояли, закутанные в разноцветные плащи и накидки с капюшонами. Будто большие целлофановые кульки на тонких, забрызганных дождем и грязью ногах. И это было не смешно, они были молчаливые и решительные. Готовые и дальше охранять Славку. Потому что первоклассники лучше всех понимают, что такое горькие слезы.
У них были отважные и сердитые лица.
— Какие-то девчонки с зонтиками сюда шли, — объяснил Динька. — Мы их прогнали.
— Спасибо, Динь, — проговорил Славка и не удержался, всхлипнул.
— Ты не стесняйся нас, — деловито сказал Динька, — это все свои люди.
— Хорошо, Динь, — сказал Славка. Ему стало чуточку легче.
Динька посоветовал:
— Ты лицо поверни к дождику. Он все смоет, получится, будто от воды мокрое.
Славка послушался. Капли ударили по щекам, по лбу и подбородку. И почти сразу дождь перестал. Будто, умыв Славку, решил, что вся важная работа сделана.
— Звонок уже был... — осторожно заметил Динька. — Ты на урок опоздал.
— Ну и пусть, — сказал Славка.
 
 
Он не вернулся в школу. Начинался сдвоенный урок физкультуры, и тошно было думать, что придется полтора часа прыгать в спортзале.
Славка не хотел видеть людей. Даже Тима. Потом он расскажет Тиму про все, а сейчас никого не надо.
Он пошел к морю.
Дождя не было, сделалось совсем тепло. С листьев катились капли, от блестящего асфальта поднимался легкий пар. Но небо и море оставались пасмурными. На пляже было пусто. О бетонные ступени билась небольшая волна.
Славка бросил на мокрый топчан одежду. Прыгнул в воду.
Он думал, что волны теплые, но вода обожгла его неожиданным холодом. И это было хорошо. Славка плавал, уходил в глубину, выскакивал на гребни, бешено лупил по волнам ладонями.
Снова прошел короткий бурливый дождик. Славка лег на спину и стал ловить ртом тяжелые капли. Но волны перевернули его, и он наглотался соленой воды.
Совсем измотавшись. Славка поплыл к железной лесенке. Здесь опять не повезло. Сзади подкатила волна, и он, когда поднимался, ударился коленом о ступеньку с наростами красной морской ржавчины. Ну и пусть!
Хромая, он побрел к топчану. С колена бежала размытая соленой водой кровь. Пусть бежит!
Он натянул промокшую одежду. Ну и пусть мокрая!..
В школу идти было рано. Славка пошел домой. Бабы Веры дома не оказалось. Славка нашарил в тайничке у косяка ключ. В комнатах был знакомый запах сухой травы. И все было как раньше. Только в углу под вешалкой не стоял теперь большой чемодан. Славка поставил на это место свои мокрые кроссовки.
В своей комнате на столе он увидел мамины часы с кожаной браслеткой. Квадратные, крупные. Мама любила часы, похожие на мужские. Под часами лежал клочок бумаги. На нем было три слова:
"Славик, это тебе".
Тоска опять зажала Славку. Он, как был в мокрых штанах и рубашке, сел на диван. Привалился к спинке. Подтянул к подбородку колени. Кровь из ссадины все сочилась. Славка плакал, вздрагивал и сердито облизывал колено. Оно было соленое — от морской воды, от упавших слез, от кровяных капель. Это был вкус беды.
Но... это был еще вкус моря. Если беда и если счастье — море всегда соленое. И когда все было хорошо. Славка со смехом и радостью глотал эту соль. В те счастливые дни, когда они с Тимом плавали наперегонки до пляжного буйка и обратно и когда носились вдвоем на верном "Маугли"...
Славка подумал о Тиме, и тот словно встал рядом.
"Не надо, Славка", — сказал Тим.
"Тебе хорошо говорить. Не твоя мама уехала..."
"Это нечестно, Славка, — сказал Тим.— Значит, я виноват? Если бы я не запер цепь, ты ехал бы сейчас с мамой".
Да, в самом деле. Он ехал бы сейчас. Он лежал бы, наверно, на полке и смотрел, как бегут назад голые деревья. И может быть, летели бы за стеклом серые полосы осеннего снега. И море было бы уже далеко. И Тим далеко. И Город...
"Тим, ты не виноват, — сказал Славка. — Я выбрал сам. Ты сделал все, как надо".
"Тогда перестань плакать".
"Я не могу... Ты бы тоже плакал..."
"Да, наверно..."
"Тогда подожди".
"Хорошо, Славка, я подожду... Ну, что?"
"Все", — сказал Славка.
Он высушил утюгом шорты, рубашку и галстук. Оделся, затянул ремень. Вместо мокрых кроссовюк надел старенькие сандалии. Надо было идти в школу. Отсидеть урок математики, встретиться с Тимом, ехать выручать Артёмку...
Вернулась баба Вера. Удивилась, увидев Славку. Он сказал:
— У нас перерыв был. Я плащ принес, чтобы потом не таскать лишнее.
— А как же, если опять дождик?
Славка посмотрел за окно.
— Наверно, не будет больше, — сказал он.
У тучи золотился косматый край.
 
 
...В школу Славка успел к перемене. И сразу же его поймал во дворе Евгений Львович — молодой, похожий на д'Артаньяна учитель физкультуры.
— Сударь, какие врачи прописали вам прогулки вместо уроков?
Славка опустил голову.
— Молчание — не всегда золото, — напомнил Евгений Львович.
— Мама у меня уехала, — сипловато проговорил Славка. Не было у него сил выкручиваться. — Она срочно уехала, а я...
Евгений Львович взял его за плечо, сжал легонько. Тихо сказал:
— Не журысь, хлопче...
И ушёл.
Все-таки легче жить на свете, когда кругом хорошие люди.
Вместо Евгения Львовича появился перед Славкой Наездник. Глаза у него были вопросительные и тревожные.
— Хочешь, прокачу? — сказал Славка.
Динька сразу заулыбался. Бросил к забору свой ранец с притороченным свернутым плащом. Вмиг залез на забор, а с него на Славку.
— Два круга, — сказал Славка.
— Ура!
Они двинулись неторопливой рысью.
— Ты почему тут крутишься, домой не пошел? — спросил Славка.
— Маму жду. Она за мной зайти обещала.
Славка перешел на шаг.
— Значит, приехала твоя мама?
— Конечно! Позавчера еще!
— А моя уехала... — сказал Славка. И пошел тише.
Динька негромко спросил:
— Ты из-за этого плакал?
— Да, — сказал Славка.
— Значит, надолго уехала?
— Может, насовсем...
— Ты что! — Динька негодующе дернулся на плечах у Славки. — Она приедет!
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — убежденно произнес Динька. — Раз она мама... Они всегда приезжают.
"Спасибо, Динь", — подумал Славка. И спросил:
— Ты не видел Тима?
— Видел. Он тебя искал, а потом куда-то подевался... Вон Валька идет. Спросим.
— Валентина! — окликнул Славка.— Ты не знаешь, где Тим? Она остановилась.
— К сожалению, знаю. Его только что повели к директору два человека. Женщина-милиционер и какой-то моряк. Ума не приложу, что он опять натворил...
Ну, что это такое? Беда за бедой! Значит, не смог заступиться Игорь Борисович... Все теперь припомнят Тиму: не только ночное плавание, но и баркентину. "Это тот самый Сель. У него не первый раз..."
Сине-белые флаги Новэмбэр Чарли опять забились на ветру. И нельзя было терять ни единого мига. Даже Диньку не ссадишь — на это уйдут лишние секунды.
Скорее! Через двор, через коридор, через вестибюль! Двери директорского кабинета раскрыты. И Тим в самом деле там!
— Юрий Андреевич, он не виноват! Честное слово! Он из-за меня!..
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog