Владислав Крапивин. Трое с площади Карронад
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Трое с площади Карронад
 
Повесть

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Утро

 
Славка натянул новую голубую рубашку и — со вздохом обречённого — лёгонькие синие шорты. Они тоже были почти новые. В Усть-Каменске Славка надевал их всего два-три раза: лето выдалось зябкое и слякотное.
Мама сама повязала Славке галстук, поправила пришитый белый воротничок. Причесала Славку, стараясь не задеть гребнем кисточку на макушке. Она смотрела потеплевшими глазами, и Славка понял: наконец-то он выглядит, "как нормальный воспитанный мальчик одиннадцати с половиной лет".
— Для полного вида возьми портфель и покажись мне издалека, — попросила мама.
Квадратная физиономия портфеля стала удивлённой. Он привык соседствовать с потёртыми синими брюками, а сейчас в его никелированных очах отражались тощие незнакомые ноги.
— Чего уж теперь... — сердитым полушёпотом сказал Славка то ли портфелю, то ли себе.
Он нехотя крутнулся на пятке перед мамой. Потом дрыгнул поцарапанной ногой:
— Вон какое украшение...
— С каких пор мальчики стали стесняться боевых ранений? Такие украшения только придают мужественный вид.
— Вот и получается, что я хвастаюсь, — буркнул Славка.
Мама вздохнула:
— Вашему сиятельству не угодишь... Ладно, если ты так страдаешь, сегодня купим новые брюки. Только пойдём вместе, чтобы примерить. Сколько у тебя уроков?
— Пять. И ещё классный час.
— Классный час был позавчера.
— И опять будет. В четверг говорили, чтобы никто посторонние вещи в школу не таскал, а сегодня какой-то военный придёт. Будет опять... ну, про это рассказывать. Чтобы не трогали всякие штуки, если кто найдёт.
У мамы сразу испортилось настроение. Славка увидел мамины тревожные глаза и пожалел её.
— Мам, ну ты так боишься, будто на каждом шагу мины понаставлены. Что ты за меня волнуешься? Я же по разным оврагам и закоулкам не ползаю!
 
 
Славка немного хитрил. В "разных закоулках" он бывал. Ему нравилось бродить по старым улицам, и эти улицы приводили его в неожиданные места. То в заросший незнакомый травой тупичок с заколоченным домом без крыши, то на полянку среди высоких стен из ноздреватого песчаника, то на старое кладбище, где между кипарисами темнели пустые окна разбитой часовни.
На серых камнях брошенного дома можно было разглядеть длинный ряд круглых выбоин — видимо, след пулемётной очереди. На полянке среди редкой травы, мелких жёлтых цветов и осколков черепицы Славка нашёл ржавую шлюпочную уключину и маленький якорь с курсантского погона. А в колючих кустах на кладбище прятались памятники с настоящими тяжёлыми якорями и горками пушечных ядер...
Славка уже побывал с мамой на Кургане Славы, на бастионах, где дремали на солнце старые корабельные орудия, в Панораме и Музее флота. Сильной, хотя и осторожной любовью новичка он любил многоэтажные белые улицы, зелёную чащу Приморского бульвара и площади с бронзовыми памятниками адмиралов. Любил причалы, где над вышками трепещут флаги сигнальных сводов и где вместо причальных тумб впаяны в бетон стволы старинных пушек. Но это были места, известные всем, там ходило множество людей.
А в старых переулках Славка оставался с Городом один на один.
Славке всё было интересно. Как растут в щелях среди камней маленькие синие цветы. Как блестят на лестничных ступенях спрессованные в камень ракушки. Что за слова оттиснуты латинскими буквами на разбитых плитках оранжевой черепицы. Где живут громадные чёрно-лиловые жуки-рогачи...
Однажды на пустыре, позади маленького уютного стадиона, он долго крался за таким жуком. Тот привёл его к нагромождению бетонных глыб у жёлтого каменного обрыва. Между глыбами торчало ржавое железо и чернела узкая щель. Наверно, это был разбитый дот. Славка придвинулся к щели. Но из темноты веяло такой могильной сыростью, что он подумал: "Как-нибудь потом, когда буду не один..."
Мама, конечно, тревожилась, если Славка долго не приходил домой. Расспрашивала, где был.
— Просто гуляю. Смотрю вокруг, — объяснял Славка.
Он не обманывал. Он просто не касался подробностей, чтобы не волновать маму.
Схитрил Славка и сегодня. Накануне объявили, что не будет первого урока, но он вышел пораньше. Ему хотелось пойти в школу длинной дорогой, через гору, на склоне которой стоял на гранитном уступе зелёный "Т-34" — памятник погибшим танкистам. У танка Славка уже бывал, но выше не поднимался. Что там?
Было нежаркое утро с очень синим небом и маленькими жёлтыми облаками. Славка стал поднимать по кремнистой тропинке. Хотя и круто шла дорога, но шагать было легко. Славка ничуть не запыхался, когда добрался до верха.
Слева была стройка с башенным краном и клетчатым каркасом большого дома. Далеко впереди — привычно-белая улица с зелёными калитками. А прямо перед Славкой лежала поляна с густой высохшей травой. Трава была серая, высокая — Славке по пояс. Немного похожая на бурьян, только с колючками на редких листьях.
Прикрывая портфелем колени, Славка двинулся через траву. И только сейчас заметил удивительную вещь: на ломких стеблях тут и там висели раковины улиток. Они были пустые и лёгкие. Кое-где они приклеились так густо, что стучали друг о друга, как маленькие кастаньеты.
Славка сорвал несколько самых крупных и сунул в карман.
Скоро трава стала ниже. Теперь это была свежая трава с мелкими цветами. Какие-то очень крупные кузнечики запрыгали перед Славкой. Он загляделся на них и почти наткнулся на низкую каменную стенку.
Стенка была чуть выше Славкиных колен, а длиной в несколько шагов. По краям её стояли квадратные башенки — Славке до пояса. В их верхние площадки были вмурованы чёрные ядра, а посреди стенки на широком выступе лежала чугунная плита с выпуклыми буквами и цифрами:
 

Батарея Въдънскаго
1854-1855

 
Славка тронул коленками стенку и погладил плиту. Пористый камень был холодный и влажный, он впитал в себя прохладу ночи. А чугун уже нагрелся от солнца.
Славке понравился этот памятник. Запрятанный в траве, побитый кое-где осколками более поздней суровой войны, но всё равно прочный. Очень простой и крепкий. Он таким и должен быть, потому что здесь в давние времена стояла батарея. Не пускала в город врага. И, конечно, держалась до конца. Здесь всегда держались до конца все бастионы, редуты и равелины.
Славка смущённо оглянулся, дёрнул с земли похожий на мелкую ромашку цветок, положил его на плиту.
Потом он присел на холодные камни.
И вдруг он увидел улитку. Живую! С рожками и крошечными блестящими глазками. Она тащила вверх по стенке свой спиральный домик. Славка видел улиток раньше только в книжках и мультфильмах. Он присел на корточки и стал разглядывать это маленькое чудо. А потом спохватился! Артёмка-то ничего не видит! Сколько можно держать в темноте беднягу? Кругом пусто, никто не станет смеяться, что пятиклассник возится с тряпичным зайцем.
Славка торопливо вытянул Артёмку из-под учебников, взял за уши.
— Смотри вокруг!
И сам выпрямился, оглянулся.
Он до сих пор смотрел только перед собой, а теперь глянул по сторонам.
Большой рисунок (53 Кб)
И просто задохнулся от неожиданной радости.
Утренний Город лежал вокруг, как громадный праздник, как лучшая на свете морская сказка.
Две узкие синие бухты врезались в улицы и обнимали центр Города. Они, как две исполинские руки, хотели обнять и холм, на котором стоял Славка. И самого Славку.
Это сам Город протягивал к Славке руки, звал его.
Звали сверкающие от солнца белые дома, похожие на громадные теплоходы. Звали белые теплоходы у причалов, похожие на многоэтажные дома. Звали замершие в бухтах грозно-синие крейсеры и эсминцы. Звала зелёная громада Кургана, жёлтый равелин у выхода из Большой бухты, путаница старых переулков...
Город принимал Славку!
Славка хотел качнуться навстречу и оробел.
"Правда? — спросил он у Города. — Но я ведь ещё... Я всего неделю... Разве я уже твой?"
Город празднично сверкал и смеялся:
"Не бойся Славка Семибратов! У меня тысячи мальчишек! Будет ещё один!" "Но я... может быть, я ещё не такой уж... Не такой как тебе на до..."
Город распахивал руки. Он принимал Славку такого, как есть. С младенческой кисточкой на темени, с припухшей царапиной на ноге, с тряпичным другом Артёмкой. Со всякими боязливыми мыслями и с невыученным уроком по ботанике. Со всеми обидами и надеждами.
"Значит, я твой? — сказал Славка. — Ладно, я буду... Я иду!"
На другом краю поляны, за поворотом каменного забора, Славка увидел лестницу, о которой не знал раньше. Она шла рядом со стеной, тоже опускавшейся по склону. Лестница была обыкновенная, а стена — старинная, сложенная из такого же серовато-жёлтого камня, как береговые равелины. В ней темнели бойницы, украшенные вверху тяжёлыми карнизами. В точности такие, как в оборонительной башне на Кургане.
Что сейчас за стеной? Склады какие-нибудь или мастерские. Но раньше здесь наверняка была крепость...
Лестница привела к маленькой Орудийной бухте, где у пирсов ждали народ пассажирские катера. Пассажиров было мало, и катера обиженно подвывали сиренами.
Славка обошёл бухту и зашагал вдоль набережной. Мимо театра с высокой колоннадой, мимо запертых киосков и фонтана, опутанного ветками раскидистой ивы, мимо Дворца пионеров с белыми горнистами над высоким фасадом... У маленького кинотеатра с названием "Прибрежный" он спустился к самой воде.
Никого здесь не было.
На каменной плите лежали многопудовые адмиралтейские якоря — в память о погибших моряках с восставшего в 1905 году крейсера.
Славка опять вытащил Артёмку. Макнул с берега лапами и ушами, чтобы Артёмка почуял, что такое солёная вода. Сказал:
— Погляди на море при солнечном свете.
Поглядеть было на что. На рейде весело рыскали моторки, деловито суетились буксиры. Неторопливо шёл вдаль набережной серый катер под флагом вспомогательного флота и с синим вымпелом брандвахты. Выползал из бухты теплоход "Шота Руставели" с чёрным острым корпусом и сахарно-белыми надстройками. Только серо-синие боевые корабли были неподвижны. Жизнь этих стальных громад была таинственна и скрыта от посторонних глаз. Они стояли как возникшие над водой крепости: недаром над их форштевнями полоскали красные, с большими звёздами флаги — такие же, какие принято поднимать над береговыми крепостями...
Над кораблями, над морем неутомимо носились чайки...
Море вдали было очень синее, а у берега тёмно-зёленое. Оно шевелило у камней водоросли. Громадные камни едва виднелись над водой. Они лежали там и тут, недалеко от гранитных ступеней.
У самого большого и самого дальнего камня Славка заметил белое пятнышко. Там бился на мелкой волне игрушечный кораблик.
На мачте не было флагов Новэмбэр Чарли, но и так любой мог понять, что яхточка попала в беду.
Гибнущие корабли надо спасать если они даже совсем крошечные.
До парусника было метров двадцать. Доплыть — раз плюнуть. Но Славка твёрдо обещал маме, что не будет купаться в одиночку. Можно, конечно, успокоить совесть тем, что спасательная экспедиция — не купание, но лучше сначала попробовать другой способ.
Славка отправил Артёмку в портфель и торопливо разулся. Камни обросли скользкой зеленью. Время от времени их заливала
волна, и тогда вода становилась белесой и непрозрачной от миллионов крошечных пузырьков. Славка балансировал и несколько раз вставал на четвереньки.
"Ка-а-ак булькнусь, — думал Славка. — Вот тогда будет спасательная операция..." Но думал, впрочем, без особого страха.
Некоторые камни были совсем скрыты, и он пробирался по колено в воде. Царапину сильно щипало от морского рассола. Иногда приходилось прыгать с одного скользкого уступа на другой. Было жутковато и весело.
Наконец Славка добрался. Встал коленями на мокрый каменный скос, дотянулся до маленькой мачты.
Яхточка оказалась сделанной грубо, но правильно: с большим плоским фальшкилем, с намертво закреплённым прямым рулём, с туго натянутыми проволочными вантами. Лёгонький корпус был вырезан из пенопласта.
Славка заколебался. Взять парусник с собой? В портфель не влезет. Да и зачем? Если надо, Славка может сам такой смастерить. К тому же не для Славки его строили, а чтобы плыл он по морям и океанам.
— Плыви, — сказал Славка.
И маленький шлюп с треугольными парусами запрыгал среди волн. Пошёл к выходу из Большой бухты, в открытое море.
Славка повернулся к берегу.
И охнул...
Рядом с его портфелем сидела на корточках Любка Потапенко. Она не просто так сидела! Она открывала портфель!
— А ну, не тронь!!! — заорал Славка.
Любка посмотрела на него и, кажется, удивилась. Громко сказала:
— Ты чего кричишь? Я забыла, что по истории задано. Я у тебя в дневнике посмотрю!
— Не тронь портфель, дура! — опять завопил Славка.
А что он ещё мог сдалать? Пока доберёшься по скользким камням, Любка всё разнюхает!
И она разнюхала. Она весело ойкнула и вытащила Артёмку за уши. В точности как Славка.
— Не тронь! — опять закричал Славка.
Он прыгал, скользил, ударялся о камни коленками, подымал брызги и наконец выскочил на плиты.
— Дай сюда, — свирепо сказал он.
Но Любка отскочила и всё любовалась Артёмкой.
— Какой смешной! Это твой, да?
— Ты чего шаришь по чужим портфелям?
— Тебе жалко, что ли? Я только задание посмотреть...
Наглость какая! Это она так задание смотрит!
— Отдай зайца! — потребовал Славка, и голос у него стал звенящим от злости и страха.
— А если не отдам?
Славка шагнул вплотную. Любка перестала улыбаться и протянула Артёмку:
— На, а то заплачешь. Возьми свою куклу.
— Сама кукла! Кудрявая кукла с ватными мозгами.
— Мальчик, успокойся. Ты из какого детсада?
Славка лягнул её мокрой ногой. Любка отпрыгнула, аккуратно поставила свой портфель, прищурилась и сжала кулачки.
— Вот как врежу...
Славка понял, что она в самом деле врежет. Она его ничуть не слабее, а главное — не трусливее. Отлупит, и тогда совсем позор.
— Скажи спасибо, что ты девчонка, — пробормотал он. Отошёл и поспешно запихал Артёмку в портфель. Потом оглянулся.
Любка смотрела на него непонятно: без ехидства и как-то задумчиво.
— Какой чёрт тебя сюда принёс?! — в сердцах крикнул Славка.
— Никакой не чёрт. Я от бабушки ехала, с той стороны. — Она показала на другой берег Большой бухты. — Иду и вижу: ты на камнях.
— Ну и иди... к бабушке, — сумрачно посоветовал Славка.
Она заморгала, будто растерялась. Потом опять прищурилась и медленно проговорила:
— Так, да?.. Припомним.
И зашагала прочь, потряхивая чёрными кудряшками. А Славка горестно задумался. Что за подлая особенность у Любки: оказываться где не надо и соваться куда не просят.
Под желудком у него тоскливо засосало. Видимо, там есть неизвестная науке железа, которая откликается на тревожные мысли и всякие опасения. Сейчас откликалась она активно: Славку даже слегка затошнило.
А ведь как хорошо начиналась Славкина жизнь в новой школе! В пятом "А" встретили его просто замечательно. Раньше нигде так не встречали.
Женька Аверкин тогда сразу сказал:
— Садись со мной, я пока один.
Костя Головни посоветовал: — Станут в продлёнку агитировать — не ходи. Детский сад. Лучше записывайся в баскетбольную секцию.
Славка удивился:
— Там же рост нужен!
— Подумаешь, рост, — сказал Дима Неходов. — Была бы голова. — Этим он сразу как бы признал, что считает Славку здравомыслящим человеком.
Никто не косился с насмешкой, никто не задевал, будто случайно, плечом и не предлагал помериться силой. Только Любка Потапенко чуть не испортила настроение. Всё улыбалась хитренько, а потом спросила:
— У вас в Усть-Каменске девочки красивые?
Славка сперва растерялся. Сказать, что их там много и всякие встречаются? Кто-нибудь подденет: "А ты что, всех девочек разглядываешь?" Ответить, что на девчонок не смотрел? Здешние, девчонки скажут: "Глядите, какой гордый!" А с ними ссориться тоже не стоит.
Славка подумал и ответил:
— Они там все такие, как ты.
Любка сделала вид, что счастлива без памяти:
— Ой как замечательно!
А Игорь Савин сказал Славке:
— Несчастный город. Понятно, почему ты оттуда сбежал.
Все засмеялись, а Любка фыркнула, надулась и отошла...
Сегодня она, конечно, постарается отыграться.
Как теперь быть? Артёмку он даже не успеет домой занести: до урока пятнадцать минут. Куранты на Матросском клубе пробили четверть десятого.
Славка стал натягивать носки и кроссовки. Настроение было унылое. Так хорошо начинался день, и всё испортила проклятая Любка!
А может быть... Может быть, не так уж и страшно? Если Любка в самом деле начнёт болтать, он как-нибудь отговорится. Сочинит, например, историю про соседского малыша, который всегда толкает ему в портфель свои игрушки.
А может быть, Любка не такая уж и вредная?
Ладно! Будет ли неприятность из-за Артёмки, ещё неизвестно. А если опоздаешь на английский, неприятностей точно не миновать.
И Славка помчался к школе, попутно размышляя, что у коротких штанов есть всё же свои преимущества: в своих шерстяных брючках он бы такую скорость не развил!
 
 
Славка поднялся по лестнице на площадь и увидел, что не опоздал. Всюду бегали ребята: был самый разгар перемены.
У верхних ступеней росло большое дерево с гладким серым стволом и большущими зубчатыми листьями. На нижней ветке по-обезьяньи держался Наездник. Он уцепился за сук руками и ногами и висел спиной вниз. Вывернув шею, смотрел на пробегавших внизу ребят.
Он встретился со Славкой глазами и просиял:
— Здравствуй! Подожди, я на тебя сяду.
— Повадилась лиса в курятник... — сказал Славка. — Ты что, в лошади меня записал?
— Да, ты моя лошадка, — весело согласился Наездник.
— За лошадьми, между прочим, ухаживают, — хмуро заметил Славка. — Их, между прочим, кормят...
— Овсом?
— Овёс ешь сам. Я лошадь особой породы...
— Ладно, я подумаю, — серьёзно сказал Наездник, спустился с дерева и стал что-то искать в своих карманах.
Вытащил синий стеклянный шарик, три этикетки от жевательной резинки, бельевую прищепку, два пятака, шестерёнку от будильника... Не поймёшь даже, как всё это помещалось в его плоских кармашках. Наконец он достал сплюснутую конфету "Белочка" в замусоленном фантике.
— На! Вместо овса.
Славка понял, что краснеет, и сурово сказал:
— Не выдумывай чепуху! Лопай сам, я же пошутил.
— Давай тогда пополам.
— Пополам — другое дело, — сказал Славка. — Ладно уж, садись.
Он загадал, что если хорошо прокатит Наездника, то и в классе всё будет хорошо. И прокатил как надо! Правда, на крыльце слегка запнулся левой ногой, но зато привёз Наездника прямо в школьный коридор и, к неудовольствию тёти Лизы, приземлил его на широкий подоконник.
— Спасибо, моя лошадка, — крикнул Наездник и приготовился мчаться по своим делам.
— Постой... Наездник... Тебя хоть как зовут-то?
Он обрадованно заулыбался:
— Меня? Денис.
Взрослое какое-то было имя.
— Денис... И больше никак?
— Ещё... Динька.
Будто колокольчик звякнул. И, откликнувшись на этот короткий звон, забренчал школьный звонок.
...Любку на уроке английского Славка не увидел. Занимались по группам, и Потапенко была в другом кабинете. Зато Аверкин, как всегда, сидел рядом.
Славка незаметно отклеивал от ног присохшую зелень водорослей.
— По морю бродил? — прошептал Женька.
— Ага.
— Крабов ловил?
— Корабль спасал. Кто-то яхточку упустил, а она в камнях застряла.
— Слушай, я узнал про паруса. Есть такая секция во флотилии.
— Вот здорово... Спасибо, Жень.
— Тебя твой Наездник искал...
— Да видел я уже это сокровище...
— Семибратов и Аверкин, беседовать будете на перемене, — перебила их англичанка Анна Ивановна. — А если у Семибратова есть потребность поговорить, пусть он выйдет к доске. Я вам задавала какое-нибудь английское стихотворение, на выбор. Учили?
Славка не учил. Но кое-что он знал с прошлых времён. Он поспешно стёр с ноги последнюю зелень, вздохнул и вышел. И выдал балладу Стивенсона "Рождество в море". Это были его любимые стихи. Когда Славка их читал, он даже забывал стесняться.
Все остались довольны. Анна Ивановна — Славкиным произношением. Славка — отметкой, а группа — тем, что баллада оказалась очень длинной и спасла по крайней мере трёх человек.
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog